Некоторые умирают, так и не дождавшись пересадки. Так произошло с 57-летним Виталием. У него с юношества болели почки. Последние 7 лет мужчина был на гемодиализе. Несколько дней в неделю он ходил в клинику, часами лежал под аппаратом, который работал за его почки, очищал кровь, пишет "Диапазон".

"Жил Виталий с сестрой и зятем. Я таких трогательных отношений между родными не видела, - говорит региональный трансплант-координатор РКЦ трансплантологии Валентина Арыстанова. - Зять с сестрой много лет за ухаживали за Виталием. Он передвигался в коляске. Родные готовы были отдать ему свою почку, но сестре самой за 60, она болела, зять тоже не подошел. У таких больных как Виталий надежда только на трупное донорство. Но в Актобе это пока не налажено. Родные не соглашаются отдавать органы покойных, причем часто по религиозным причинам.Недавно Виталия не стало. Он умолял меня найти ему донора, говорил: я так хочу жить, но мы ему помочь не смогли. Он говорил: я чувствую, что ухожу. Помогите. Последний раз он позвонил, и сказал, что ему приснился сон. Будто он идет по дороге с мамой, вдоль растут красивые цветы. Может, это моя новая жизнь? Для меня нашелся донор? – спрашивал Виталий. Донора не было. Сейчас думаю: ему снился иной мир".

"Я бываю в центре гемодиализа. Надо видеть глаза людей, которые смотрят на тебя с мольбой и надеждой. Они ждут: что я им хорошего скажу. А сказать нечего, - говорит Валентина Арыстанова. – В 2015 году у нас было 4 забора трупных органов. Сердце, перечь, легкие, сердце забрали в Астану, их пересадили больным там. У нас трупные органы не пересаживают, только родственные. Причем только печень и почки".

В 2016 году забора трупных органов в Актобе не было. Врачи предлагали пойти на это родственникам 4 больных, у которых наступила смерть мозга – 3 из них пострадали в ДТП, у одной был инсульт, но согласия не получили. При согласии в БСМП поддерживают работу органов при помощи аппарата, вызывают бригаду из Астаны. Она здесь занимается забором, органы в сопровождении ГАИ перевозят в аэропорт, оттуда в Астану или Алматы, в зависимости оттого, каким больным она подходит по совместимости.

"В кодексе о здоровье есть статья 459. Если пациенту выставили смерть мозга, мы можем не спрашивать согласия родных, и изымать органы после проверки базы ЦОНа, и убедившись, что больной при жизни не заявлял своего несогласия на забор после своей смерти. Но это формально. На деле мы на это не идем. Хотя число больных, нуждающихся в пересадке органов с каждым годом растет. Год назад их было 236, сегодня 272, - говорит Валентина Арыстанова. – Больным нужно 4 сердца, 1 легкое, 59 печеней, остальным нужна почка. Родственников у них нет, либо они не могут быть донорами по состоянию здоровья. У донора и реципиента должны совпадать группа крови и резус фактор, дальше идет клеточная, тканевая совместимость, это проверяется в Астане. Учитывается даже вес, рост. Чаще в заборе органов у пациентов, у которых наступила смерть мозга, родные отказывают по религиозным причинам. Они говорят, что в исламе после смерти к телу не должно быть доступа. Но вскрытие же делается, и судмедэкспертизу никто не отменял. Мне кажется, имамам надо поработать с населением".

Как рассказывает врач, первой в Актобе в 2014 году органы сына отдала жительница из района. Парень попал в ДТП. У него взяли печень, почки, сердце. Больные, которым их пересадили позже приходили на конференцию по трансплантологии в Астане, актюбинские врачи могли их видеть.

"Женщине непросто было решиться на то чтобы отдать органы сына. Мужа нет, она одна. Женщина посоветовалась с сестрой мужа, и они вместе решили: парень погиб, но раз он может спасти детей других людей, пусть так и будет. «Мой сын будет продолжать жить в них», - сказала мама. Мы вместе плакали, это не так просто", - говорит Валентина Арыстанова.

Более подробно, мнение не только врачей, теологов и имамов о трупном донорстве читайте в ближайшем номере «Диапазона».